Доступен без очереди 1200 лет Боробудура: погребение, повторное открытие и спасение
От строителей из династии Шайлендра до пепла, скрывшего храм, расчистки 1814 года, голландской реконструкции и десятилетней кампании ЮНЕСКО.
Боробудур, по которому вы поднимаетесь сегодня, — это не то же самое сооружение, которое оставили после себя строители из династии Шайлендра, если понимать это буквально. Это тот же камень, в значительной степени в том же порядке, но почти каждый блок был поднят, каталогизирован, очищен и возвращён на место как минимум один раз — некоторые из них дважды в течение одного столетия. Между девятым и двадцать первым веками здание было завершено, использовалось, заброшено, погребено, забыто, расчищено, разграблено, отреставрировано, разобрано по блокам, собрано заново, внесено в список Всемирного наследия и вновь погребено под пеплом на нашей памяти. Этот путеводитель следует этой последовательности, потому что стоять на террасах, зная эту историю, — это совершенно иной опыт, чем стоять на них без неё.
Здание: VIII–IX века
Боробудур был возведён в VIII–IX веках в период правления династии Шайлендра, в долине Кеду на юге Центральной Явы. Строительство обычно датируют приблизительно 780–840 годами нашей эры — это была колоссальная задача по любым меркам: использовано около 56 600 кубических метров серого вулканического камня, а сооружение возведено вокруг существующего холма и поверх него, а не на ровной земле. Готовый монумент составляет около 123 метров по каждой стороне основания и возвышается над ним примерно на 35 метров.
Это никогда не был храм в смысле закрытого святилища с божеством внутри. У него нет интерьера. У него есть маршрут: ступенчатая, без крыши, пирамида из наложенных друг на друга террас, увенчанная большой колоколообразной ступой, которую ЮНЕСКО описывает как гармоничное сочетание ступы, храма и горы. Стиль отражает влияние индийского искусства Гуптов и постгуптовского периода, а план сочетает ступу, храмовую гору Меру и мандалу — квадрат символизирует землю, круг — небо.
Боробудур также не был построен в одиночку. Объект Всемирного наследия включает три монумента: сам Боробудур и два меньших храма, расположенных к востоку на одной прямой оси с ним, — Мендут, чей Будда представляет собой внушительный монолит в окружении двух бодхисатв, и Павон, небольшой храм, чей интерьер не даёт подсказки о том, какая фигура там почиталась. Все три читаются вместе как этапы достижения нирваны, и это выравнивание не случайно. Если ваш график позволяет, посещение всех трёх по порядку — это самое близкое, что современный посетитель может приблизиться к задуманному подходу.
Забвение и погребение
Монумент служил буддийским храмом с момента постройки до периода между X и XV веками, когда он был заброшен. Нет единой задокументированной катастрофы, на которую можно указать. Центр политической власти Явы сместился на восток, религиозная жизнь региона изменилась, и великий монумент на равнине Кеду постепенно перестал поддерживаться. В ландшафте с такой вулканической активностью прекращения ухода достаточно.
Остальное сделал вулканический пепел. Боробудур находится в зоне досягаемости Мерапи, одного из самых стабильно активных вулканов на Земле, и примерно с 1000 года монумент постепенно погребался под пеплом, а затем зарастал растительностью. Он не исчез из местных знаний — жители деревень прекрасно знали, что под холмом скрывается нечто большое, — но он исчез из поля зрения остального мира, и так продолжалось веками.
Стоит задержаться на том, как долго это длилось. Здание провело под землёй примерно столько же, сколько простояло в использовании. Когда оно вновь появилось, династия, построившая его, исчезла пятьсот лет назад, господствующая религия острова изменилась, а язык надписей на нём больше не читал никто из живущих поблизости. Ничто в выживании этого монумента не было неизбежным.
1814 год: расчистка холма
Памятник вновь открылся для публики в 1814 году, в период недолгого британского правления на Яве, когда лейтенант-губернатор Томас Стамфорд Раффлз узнал о крупных руинах в джунглях близ деревни Бумисегоро. Раффлз не занимался раскопками лично — он отправил туда голландского инженера Германа Корнелиуса, который вместе с отрядом примерно в двести человек за два месяца вырубил деревья, выжег растительность и расчистил землю, пока не проступили очертания террас.
Подобное очищение принято называть переоткрытием, и к этому слову стоит отнестись с долей скепсиса. Люди, жившие вокруг холма, никуда его не теряли. То, что сделал 1814 год, — это привлекло к памятнику внимание европейской науки и администрации — со всеми вытекающими последствиями, как хорошими, так и дурными. В XIX веке Боробудур воспринимали не столько как монумент, сколько как каменоломню диковин: статуи покидали территорию, головы — статуи, а сувениры увозили с собой именитые гости.
Столетие, последовавшее за расчисткой, в целом оказалось для здания губительнее, чем века, проведённые под землёй. Вновь открытое муссонным дождям, с дренажной системой, уже не работавшей по проекту, и фундаментом, принявшим на себя нагрузку, к которой он не был готов, сооружение начало деформироваться. К началу 1900-х годов террасы заметно потеряли вертикаль, а рельефы разрушались. Вмешательство стало уже не вопросом выбора, а необходимостью.
Две реставрации, один век
Первая кампания проходила с 1907 по 1911 год под руководством голландских археологов, и это была скорее спасательная операция, чем реконструкция: укрепление того, что разрушалось, восстановление смещённого, решение проблем с дренажом. Она подарила памятнику несколько десятилетий жизни. Но она не решила коренной проблемы: вода по-прежнему просачивалась сквозь насыпь внутри террас и уносила с собой склон холма.
Вторая кампания велась совсем в другом масштабе. Осуществлённая при поддержке ЮНЕСКО и международном финансировании, основная работа шла со второй половины 1970-х до начала 1980-х годов, а реставрация была завершена к 1983 году. Более миллиона камней были разобраны и вывезены, рельефы очищены и обработаны, внутри сооружения установлена новая дренажная система, а затем всё было собрано заново методом анастилоза — возвращением оригинальных блоков на их исходные места с минимальным использованием новых материалов.
Анастилоз — это медленный, лишённый внешнего блеска и глубоко консервативный метод, и именно поэтому Боробудур воспринимается как подлинник, а не как реплика. Новый андезит использовался лишь там, где блок отсутствовал или был слишком разрушен, чтобы нести нагрузку. Всё остальное, что сегодня стоит на террасах, — это камень, обтёсанный мастерами династии Шайлендра. Когда вам говорят, что тысячелетнюю поверхность нельзя трогать, вот что стоит за этими словами: эта поверхность пережила погребение, расчистку и две разборки — и она не вечна.
В 1991 году ЮНЕСКО включила храмовый комплекс Боробудур в Список всемирного наследия, признав его шедевром буддийской архитектуры и монументального искусства, выдающимся образцом индонезийского искусства и зодчества периода с начала VIII по конец IX века, а также отметив его связь с живой буддийской традицией.
2010 год, и почему правила таковы, каковы они есть
В октябре и ноябре 2010 года Мерапи вновь извергся, и памятник напомнил о процессе, который погрёб его под собой тысячу лет назад. Пепел покрыл храм слоем до 2,5 сантиметров, окутав статуи, заполнив резьбу и забив дренажную систему, установленную при предыдущей реставрации. Очистка стала масштабной задачей, поддержанной вкладом ЮНЕСКО в размере около трёх миллионов долларов США, и кислотный пепел пришлось удалять с камня, прежде чем он успел бы нанести необратимый ущерб.
Это событие — прямой предок тех правил, с которыми сегодня сталкиваются посетители. Специальная обувь, выдаваемая для подъёма на сооружение, сеансы с ограничением по времени и числу гостей, гид, сопровождающий каждую группу, запрет касаться рельефов и проносить еду или напитки на террасы — всё это отнюдь не формальность. Эти меры существуют потому, что памятник, который на памяти ныне живущих был погребён, расчищен, дважды отстроен заново и вновь обращён в пепел, — это хрупкий объект, по которому ежегодно проходят три миллиона посетителей.
Упоминаем мы это не в назидание, а потому что это действительно улучшает впечатление от визита. Правила, которые у входа кажутся произвольными, перестают таковыми быть, когда узнаёшь, что миллион камней был разобран и собран вручную на глазах людей, которые до сих пор работают на этом объекте. От вас требуется совсем немного — и именно поэтому террасы вообще открыты для посещения.
Живой памятник, а не руина
Боробудур легко списать в разряд археологии и оставить как есть. Это было бы ошибкой. После расчистки и реставрации храм снова стал действующим буддийским местом, и раз в год, в полнолуние мая или июня, индонезийские буддисты отмечают Весак процессией, которая начинается в Мендуте и завершается здесь: паломники идут по часовой стрелке вокруг монумента — в том же направлении, в котором задумано читать рельефы. Шафрановые одеяния на этих террасах — не реконструкция.
Кроме того, сегодня памятник принимает более трёх миллионов посетителей в год, что делает его одним из самых посещаемых монументов Юго-Восточной Азии и во многом объясняет логику его управления. Доступ к самой конструкции ограничен сеансами с гидом по строгому времени, парковая зона принимает на себя основной поток гостей, а два музея на территории парка снимают нагрузку с террас, давая посетителям то, чего террасы дать не могут.
Если вы приедете в период Весака, будьте готовы к тому, что здесь будет многолюднее, а часть территории будет отдана религиозным церемониям; это плата за возможность увидеть памятник в его исконной функции. В любое другое время года главное, что стоит пронести с собой по лестницам, — это осознание того, что перед вами действующее священное место с двенадцативековой историей перерывов и что вы — один из трёх миллионов человек, которых в этом году просят ступать здесь бережно.
Часто задаваемые вопросы
Был ли Боробудур действительно утерян на века?
Он был покинут между X и XV веками и постепенно погребён под вулканическим пеплом примерно с 1000 года, а затем зарос. Местные общины знали, что под холмом скрывается крупное сооружение; в 1814 году оно вошло в широкий научный и административный оборот, когда Томас Стэмфорд Раффлз отправил инженера Германа Корнелиуса с отрядом около двухсот человек на расчистку.
Сколько раз реставрировали Боробудур?
Дважды в XX веке в крупных масштабах. Голландская кампания длилась с 1907 по 1911 год и стабилизировала конструкцию, которая заметно деформировалась. Гораздо более масштабная международная кампания под эгидой ЮНЕСКО проходила в конце 1970-х и завершилась в 1983 году: было разобрано более миллиона камней, проложена новая внутренняя дренажная система, а сам памятник собран заново методом анастилоза из оригинальных блоков.
Сколько в храме оригинального камня?
Подавляющее большинство. Кампания 1970-х использовала анастилоз, то есть оригинальные блоки возвращались на свои исходные места, а новый андезит вводился только там, где камень отсутствовал или был структурно непригоден. Именно поэтому правила сохранности на террасах столь строги: вы идёте мимо резьбы IX века, а не её современной копии.
Повредило ли храм извержение Мерапи в 2010 году?
Оно покрыло его. Пепел толщиной до 2,5 сантиметра осел на статуях и рельефах и забил дренажную систему, установленную при предыдущей реставрации. Очистка была масштабной и получила взнос ЮНЕСКО в размере около трёх миллионов долларов США. Памятник выстоял, но этот эпизод — наглядное доказательство того, почему объектом управляют с такой тщательностью.
А стоит ли посетить также Мендут и Павон?
Если у вас есть время — да, непременно. Объект Всемирного наследия — это три памятника, а не один: Боробудур, а также Мендут и Павон, расположенные к востоку на одной прямой оси с ним и осмысляемые как этапы на пути к нирване. В Мендуте восседает монументальный Будда в окружении двух бодхисатв. Оба храма невелики, безлюдны и находятся в нескольких минутах езды — и они объясняют Боробудур куда глубже, чем второе восхождение на него.
Когда Боробудур был включён в список Всемирного наследия?
В 1991 году ЮНЕСКО включила храмовый комплекс Боробудур — Боробудур, Мендут и Павон — в список Всемирного наследия. Это признание закрепило за памятником статус шедевра буддийской архитектуры и монументального искусства, выдающегося образца индонезийского зодчества и художественной мысли периода с начала VIII по конец IX века, а также свидетельства его непреходящей связи с живой буддийской традицией.